RSS բաժանորդագրություն 

Загрузка...

Գլխավոր էջ » Հոդվածներ » Любовь великих людей

Шарль Бодлер и мадам Сабатье  2210


В 40-х годах XIX века имя Шарля Бодлера гремело во Франции. Он был известен как поэт, литературный критик и… законодатель моды. Утонченный эстет и бунтарь Бодлер был и остается одной из самых ярких и трагических фигур французской поэзии XIX века.

Шарль Пьер Бодлер появился на свет 9 апреля 1821 года в Париже. Его отец Жозеф Франсуа Бодлер происходил из крестьян. Но Французская Революция предоставила выходцам из третьего сословия широкие возможности. И Франсуа Бодлер использовал эти возможности сполна, получив при Наполеоне должность сенатора. В год рождения сына ему исполнилось 62 года, а жене Каролине было всего 27 лет. В последующем, Шарль Бодлер приписывал свою болезненность и неприспособленность к жизни огромной разнице в возрасте родителей. Когда мальчику было 6 лет, отец умер. Эта потеря стала большой личной трагедией для эмоционального ребенка. Шарль был сильно привязан к отцу, общение с ним осталось для мальчика самым светлым воспоминанием детства. Сенатор увлекался живописью, и с раннего детства прививал Шарлю любовь к искусству Он водил сына по музеям и галереям, знакомил со своими друзьями-художниками.

Впрочем, психическая травма, полученная Бодлером в детстве, заключалась для него не только в раннем сиротстве, но и в «предательстве» матери. Каролина Бодлер, выдержав год обязательного траура по супругу, поспешила вступить в новый брак. Ее избранником стал 39-летний майор Жак Опик. Отношения с отчимом у мальчика не сложились. Прямой, честный и дисциплинированный, Опик, хотя и не смыслил ничего в изящных искусствах и в литературе, все же не был жестоким человеком, способным притеснять ненавистного пасынка. Но Бодлер до самой смерти отчима так и не простил ему того, что он «отнял» у него мать. Мальчик замкнулся, стал резким и язвительным. Каролина старалась не обращать внимания на «капризы» сына, но когда в 1832 г по делам службы майору Опику пришлось перебраться в Лион, родители с облегчением удалили 11-летнего Шарля из дома, отдав в интернат при лионском Королевском коллеже. Чувство горькой детской обиды, одиночество, ревность привели к возникновению знаменитой «трещины» в душе Шарля Бодлера, сформировали сложный и противоречивый характер поэта.

Лионский период продлился до января 1836 г., когда семейство Опик вернулось в Париж. Здесь юный Шарль окончил коллеж Людовика Великого и, получив осенью 1839 г. степень бакалавра, почувствовал, что вырвался наконец-то на свободу. Он заявил матери и отчиму, что не собирается продолжать образование и что намерен стать сочинителем, Бодлер заводит дружбу с молодыми литераторами (Луи Менар, Гюстав Ле Вавассёр, Эрнест Прарон, Жюль Бюиссон и др.), знакомится с Жераром де Нервалем и даже осмеливается заговорить на улице с самим Бальзаком. Шарль с головой окунулся в богемную жизнь Парижа. В компании веселых друзей он посещает все злачные места города, заводит сомнительные знакомства. Подобный образ жизни быстро дал свои результаты: уже осенью 1839 г. Шарль заразился сифилисом, болезнью, которая вместе с другими последствиями «излишеств» постепенно сведет его в могилу.



Шарль Бодлер, портрет кисти Курбе

Образ жизни Бодлера весьма шокировал его семью. Чета Опик решает отправить его в заморское путешествие, чтобы он «избавился от дурного влияния» круга богемы Латинского квартала. В июне 1841 г. Шарля сажают на корабль, отплывающий из Бордо в Калькутту; однако в Индию Бодлер так и не попал; вытерпев неполных 5 месяцев на борту пакетбота и едва добравшись до острова Бурбон (ныне Реюньон), он решительно отказался плыть дальше и уже в феврале 1843 г. вновь очутился в Париже. В 1841 году Бодлер, по достижении совершеннолетия, получил наследство отца (100 000 франков ), однако очень быстро начал проматывать деньги на всевозможные развлечения.

Шарль поселился отдельно от своих родных. Дерзкий, артистичный он стремился поразить окружающих как своими литературными воззрениями, таки внешним видом. Бодлер с необыкновенной тщательностью заботится о «туалетах», щеголяя то в бархатном камзоле в стиле венецианских патрициев, то, подражая знаменитому английскому денди Джорджу Бреммелю, в строгом черном фраке и с цилиндром на голове, то, возведя на постамент моды, просторную блузу собственного покроя. Дендизму блестящий поэт посвятил не один труд по эстетике. По его мнению, денди – прежде всего художник, работающий с особым материалом – с собственным лицом, походкой, манерой речи, поведением. «Чтобы стать денди, нужно жить и спать перед зеркалом», утверждал Бодлер.

К 40-м годам относится начало литературной деятельности Бодлера. Шарль стал известен как превосходный художественный критик. В живописи его кумир – Делакруа, в литературе Эдгар По, которого он называет духовным братом и с упоением переводит. В статьях о живописи и литературе Бодлер высказывал совершенно новые для того времени мысли. Порой его суждения резко расходились с привычными вкусами общества. Так он осуждал все «естественное», называя это вульгарным. Высоко оценивая творения Флобера, Бальзака, Бодлер с презрением отзывался о творчестве Жорж Санд, не сумевшей, по его мнению, возвыситься над мещанской вульгарностью.

Элегантная внешность, необычные манеры и остроумие молодого человека производили впечатление на женщин, однако Бодлера не интересовали благонравные девицы и порядочные дамы. Поэт предпочитал легкие ни к чему не обязывающие отношения и общество дам полусвета. Мог ли подумать поэт, что очередной легкомысленный роман, начавшийся весной 1842 года, затянется на 20 лет и станет для него источником вдохновения и страданий. Его возлюбленную звали Жанна Дюваль, статистка в одном из парижских театров, она родилась приблизительно в 1820 году на Гаити.



Bodler
Жанна Дюваль, рисунок Ш. Бодлера

Друзья и знакомые поэта отмечали, что в Жанне не было ничего замечательного — ни особенной красоты, ни ума, ни таланта, ни сердца. Ничего, кроме безграничного эгоизма, корыстолюбия и легкомыслия. Она проявляла открытое презрение к литературным занятиям Бодлера, постоянно требовала у него денег, вводя в чрезмерные долги, и изменяла ему при любом удобном случае, а он покорно выносил все это и не пытался порвать странную связь. Своей порочностью, своим, как он говорил, «физическим и нравственным уродством» Жанна воплощала для поэта культ «черной Венеры», чувственность и экзотичность женщин с островов. Влюбленный Бодлер посвящает своему «демону» многочисленные стихотворения, составившие основу его сборника «Цветы зла», среди них такие как: «Балкон», «Экзотический аромат», «Шевелюра», «Sed non satiata», «Танцующая змея» и «Падаль».

Кто изваял тебя из темноты ночной,
Какой туземный Фауст, исчадие саванны?
Ты пахнешь мускусом и табаком Гаванны,
Полуночи дитя, мой идол роковой.

Ни опиум, ни хмель соперничать с тобой
Не смеют, демон мой; ты — край обетованный,
Где горестных моих желаний караваны
К колодцам глаз твоих идут на водопой...

(«Sed non satiata»)

Между тем к середине 1844 г., успев, кроме всего прочего, приобщиться и к наркотикам (он посещал «Клуб гашишистов»), Бодлер растранжирил уже половину своего наследства. Встревоженные родственники, собравшиеся по настоянию Опика на очередной семейный совет, решили ходатайствовать перед властями об учреждении над беспутным Шарлем официальной опеки. Отныне домашний нотариус в течение 20 с лишним лет будет выдавать ему месячное содержание в 200 франков. Конечно, родные руководствовались благими намерениями. Если бы не опекунство, Бодлер наверняка остался бы без гроша. Но он расценил это как насилие, еще больше возненавидел отчима, которого считал инициатором опеки, и затаил очередную обиду на мать. Однажды он попытался свести счеты с жизнью. «Я убиваю себя потому, — написал он в предсмертной записке, — что не могу больше жить, устал каждый день засыпать и просыпаться, убиваю себя потому, что бесполезен другим и опасен для самого себя...». К счастью, дальше записки дело не пошло.

Однако, решившись раз на самоубийство, он растянул его во времени: двадцать лет продолжалось его медленное, но верное саморазрушение. Его письма к матери потрясают не только откровенностью, но и тяжестью переживаний, в которых он признавался только ей: «Моя жизнь всегда будет состоять… из недовольства самим собой», «Какая пустота вокруг меня! Какая чернота», — подобные высказывания чуть ли не в каждом его письме.

В дни революции 1848 года Бодлера, вооруженного новенькой двустволкой, видят на парижских баррикадах, где он яростно призывал толпу «расстрелять генерала Опика!» Что касается революции, то она, несомненно, увлекла Бодлера, причем увлекла искренне, хотя, скорее всего, не глубоко, отвечая не столько его социально-политическим идеалам (тоже, впрочем, достаточно сумбурным), сколько его вкусу к бунту и неповиновению. Во всяком случае, в «Моем обнаженном сердце» Бодлер смотрит на себя 27-летнего вполне критически: «Мое опьянение в 1848 году. Какой природы было это опьянение? Жажда мести. Природное удовольствие от разрушения. Желание испытать чувства не только жертвы, но и палача, литературное опьянение, воспоминания о прочитанном».

Конец 40-х годов был нелегким для Бодлера. Шарль, скрепя сердце, терпел измены Жанны Дюваль. Немало проблем ему доставляло и ее чрезмерное увлечение алкоголем. Если в первые годы связи Жанна была для Бодлера «единственным существом, с которым он обрел покой», то теперь в письмах к матери Шарль неустанно клял вздорность и алчность своей любовницы. И все же он по-своему был привязан к своей «черной Венере» и, ни взирая на бесконечные ссоры, не прерывал мучительную связь. Любопытно, что даже после их разрыва, Бодлер продолжал помогать Жанне. Когда в 60-е годы ее разбил паралич, Шарль ухаживал за своим постаревшим идолом и делился с ней последними грошами.

Неуравновешенность и комплексы Бодлера очень сильно проявлялись в его личных отношениях. Поэт цинично заявлял, что не ждет от женщин ничего кроме чувственных удовольствий. Но эти заявления были лишь бравадой. Шарль втайне мечтал об идеальной любви, о женщине-друге и о женщине-матери. Ею и стала его другая муза — Аполлония Сабатье, дама полусвета, в которую Бодлер влюбился в 1852 г. Содержанка бельгийского банкира столь же мало подходила на роль идеальной женщины, как и Жанна. Но Бодлер, плохо разбиравшийся в женщинах, склонен был либо незаслуженно презирать их, либо столь же незаслуженно обожествлять. Ему грезилось, что в лице привлекательной, не лишенной ума и сердца мадам Сабатье он нашел, наконец, предмет, достойный обожания и поклонения, встретил свою Беатриче, свою Лауру, свою Музу. Впрочем, до крайности самолюбивый, не выносящий и мысли о том, что может быть отвергнут и осмеян, Бодлер не решился на признание, но поступил совершенно по-детски: 9 декабря 1852 г. он анонимно послал мадам Сабатье стихотворение «Слишком веселой», сопроводив его письмом, написанным измененным почеркам.


Твои черты, твой смех, твой взор
Прекрасны, как пейзаж прекрасен,
Когда невозмутимо ясен
Весенний голубой простор.

Грусть улетучиться готова
В сиянье плеч твоих и рук;
Неведом красоте недуг,
И совершенно ты здорова.

Ты в платье, сладостном для глаз;
Оно такой живой раскраски,
Что грезятся поэту сказки:
Цветов невероятный пляс.

Тебя сравненьем не унижу;
Как это платье, хороша,
Твоя раскрашена душа;
Люблю тебя и ненавижу!

(«Слишком веселой»)

Затем последовали новые письма и стихотворения, но при этом Бодлер продолжал, как ни в чем не бывало, посещать салон дамы своего сердца, никак не выказывая своих чувств и сохраняя неизменную маску сатанинской иронии на лице. Мадам Сабатье была тронута почтительной пылкостью таинственного поклонника, а женская проницательность позволила ей без труда разгадать инкогнито, не показав, разумеется, при этом и виду. Бодлер же, успевший в середине 50-х годов пережить еще одно любовное увлечение (на этот раз эффектной красавицей актрисой Мари Добрен, воспетой в «Цветах Зла» как «женщина с зелеными глазами»), тем не менее, продолжал вести платоническую игру с Аполлонией Сабатье до августа 1857 г., когда вынужден был открыться при особых обстоятельствах.



Sabatie
Аполлония Сабатье

С точки зрения духовной биографии Бодлера намного важнее, конечно, его литературная деятельность конца 40-х — первой половины 50-х годов, когда он предпринимает опыты в прозе (новелла «Фанфарло», 1847) и в драматургии (набросок пьесы «Пьяница», 1854). И все же литературную судьбу Бодлера (как прижизненную, так и посмертную) определили не эти занятия, а единственный созданный им поэтический сборник: «Цветы Зла».
Замысел сборника, скорее всего, созрел у Бодлера довольно рано. Во всяком случае, уже в «Салоне 1846 года» автор упоминает о намерении выпустить книгу стихов. Два года спустя в прессе появляется сообщение о том, что Бодлер готовит к печати сборник «Лимбы»; в 1851 г. под этим же заголовком в одной из газет появляется подборка из 11 его пьес. Наконец, в 1855 г. респектабельном журнале «Ревю де Де Монд» публикуются 18 стихотворений Бодлера, что было несомненным успехом, так как в данном случае редакция намеренно отступила от своего правила печатать только стихи именитых поэтов. К Бодлеру пришла известность, пусть и негромкая, но оказавшаяся достаточной для того, чтобы в декабре 1856 г. модный издатель Огюст Пуле-Маласси купил у него права на сборник стихов.

«Цветы Зла»(«Fleurs du mal»), вышедшие в июне 1857 г., сразу же привлекли к себе пристальное внимание публики, а вслед за тем и французских органов правопорядка, возбудивших против Бодлера судебное преследование по обвинению в «оскорблении религии». Бодлер был сильно напуган предстоящим судом, назначенным на 20 августа, но еще в большей степени он был задет выдвинутыми против него обвинениями. Книгу, в которую, по его позднейшему признанию, он «вложил все свое сердце, всю свою нежность, всю свою религию, всю свою ненависть», судьи сочли вульгарной порнографией («реализмом», говоря языком судебного приговора).

Ужас перед предстоящим процессом побудил Бодлера прибегнуть к заступничеству влиятельных покровителей мадам Сабатье, поэтому за два дня до суда (в письме от 18 августа) он вынужден был открыть ей свое инкогнито. Аполлония с сочувствием приняла Шарля и обещала ему всяческое содействие, Они стали любовниками, но уже через 12 дней Бодлер письмом уведомил Аполлонию об окончании их отношений. Вряд ли тут была чья-либо персональная вина (во всяком случае, мадам Сабатье была искренне удивлена и огорчена столь неожиданным разрывом с человеком, которого позже она назвала «единственным грехом» в своей жизни) — просто Бодлеру, грезившему об ангелоподобной «идеальной подруге», следовало помнить совет своего друга Флобера: «Не прикасайтесь к идолам, их позолота остается у вас на пальцах».




Шарль Бодлер, 1844

Суд над книгой состоялся. «Цветы зла» были признаны сочинением, содержащим «непристойные и аморальные места и выражения». К сожалению, на суде, да и позже, Бодлер проявил малодушие: он ни разу не решился напасть на своих гонителей или хотя бы защититься от них. Шарль оправдывался перед ними тем, что искусство — это всегда «паясничанье», а потому судить поэта за переживания и мысли, изображенные в его произведениях, равносильно тому, чтобы казнить актера за преступления персонажей, которых ему довелось сыграть. Впрочем, опасения оказались напрасными: хотя самолюбие Бодлера было глубоко уязвлено, наказание оказалось легким: автора приговорили к 300 франкам штрафа, причем не за «оскорбление религии», как требовал прокурор, а всего лишь за оскорбление «общественной морали и добронравия». Издателю также было предложено изъять из сборника 6 наиболее предосудительных стихотворений: «Лета», «Украшенья», «Лесбос», «Проклятые женщины», «Слишком веселой», «Метаморфозы вампира».

«Цветы Зла» принесли поэту скандальную известность, но отнюдь не прочное литературное признание. Для Виктора Гюго, не поскупившегося в письмах на комплименты, Бодлер, в первую очередь, был важен как жертва режима. Более чутко к творению Бодлера отнесся Гюстав Флобер, заметивший в письме: «Меня привлекает ваша манера грустно и отвлеченно воспевать плоть, которую вы не любите».

Стареющий денди, ведущий странный, а иногда и предосудительный образ жизни, не лишенный, впрочем, дарования и вдруг ставший «мучеником от эстетики», — так, пожалуй, можно резюмировать образ Бодлера, сложившийся у публики к началу 60-х годов. И в этом не было ничего удивительного: «истерик», как он сам себя называл, записной пессимист, погруженный в беспросветность собственных мрачных фантазий, Бодлер — и в жизни, и в творчестве — мало походил на поэтов-романтиков старшего поколения, будь то Виньи, Гюго или Готье. Правда, литературная молодежь не питала предубеждения против Бодлера и готова была признать его своим «мэтром». Так в 1864 г. 20-летний Поль Верлен опубликовал восторженный дифирамб в его адрес, однако ответная реакция Бодлера была весьма прохладной и пренебрежительной: «Эти молодые люди вызывают у меня смертельный ужас… Ничего я не люблю так, как быть в одиночестве!»

А круг одиночества продолжал неуклонно сжиматься. Приятелей у Бодлера всегда хватало, но друга не было, ни одного. С Жанной он окончательно расстался в 1861 г., новых связей, по всей видимости, не завязал и, живя в Париже, лихорадочно писал письма-исповеди, засыпая ими мать, поселившуюся после смерти отчима в Онфлёре. За все эти годы он создал и опубликовал совсем немного: «Салон 1859 года» (1859), «Искусственный, рай» (1860), книгу о гашише и опиуме, отразившую печальный опыт Бодлера, второе издание «Цветов Зла» (1861), включавшее 35 новых стихотворений, и, наконец, свой второй шедевр — 50 «стихотворений в прозе», появлявшихся в периодической печати с августа 1857 по август 1867 г. и вышедших отдельным томом (под названием «Парижский сплин») посмертно, в 1869 г.




Бодлер, автопортрет

Силы поэта шли на убыль. Последняя серьезная вспышка энергии относится к декабрю 1861 г., когда Бодлер, все еще переживавший судебный приговор четырехлетней давности, попытался реабилитировать себя в глазах общества и неожиданно выдвинул свою кандидатуру в Академию. Нетрудно догадаться, что эта попытка была заведомо обречена на провал. К счастью, у автора «Цветов Зла» хватило здравого смысла, чтобы вовремя ретироваться с поля боя — хотя и без чести, но и без явного позора: в феврале 1862 г. он снял свою кандидатуру.

Тогда же, в начале 1862 г., в полный голос заговорила болезнь — следствие сифилиса, полученного в молодости, злоупотребления наркотиками, а позднее и алкоголем. Бодлера мучают постоянные головокружения, жар, бессонница, физические и психические кризы. Ему кажется, что мозг его размягчается и что он на пороге слабоумия. Бодлер уже почти не в состоянии писать и, потеряв былой лоск, одетый едва ли не в тряпье, целыми вечерами отчужденно бродит среди нарядных парижских толп или угрюмо сидит в углу летнего кафе, глядя на веселых прохожих, которые представляются ему мертвецами. «Одиночество без привязанности, без работы – страшная вещь», — напишет он.

Оставаться в Париже он больше не в силах; но и поддаваться болезни и неудачам не собирается. В апреле 1864 г. Бодлер уезжает в Брюссель — читать лекции и договариваться об издании своих сочинений. Лекции, однако, не приносят ни успеха, ни денег, а заключить контракт с издателем не удается, и это подстегивает неприязнь Бодлера к Бельгии; он воспринимает ее как бесконечно ухудшенную копию Франции и даже начинает собирать материал для памфлета. Он пытается продолжить работу над «Парижским сплином», равно как и над дневником «Мое обнаженное сердце», который собирается опубликовать в виде книги, но тщетно: все это уже не более чем последние судороги умирающего.

Катастрофа наступает 4 февраля 1866 г., когда, во время посещения церкви Сен-Лу в Намюре, Бодлер теряет сознание и падает прямо на каменные ступени. На следующий день у него обнаруживают первые признаки правостороннего паралича и тяжелейшей афазии, перешедшей позднее в полную потерю речи. Лишь 1 июля его недвижное тело удалось перевезти в Париж, где он умирал еще 14 месяцев. Бодлер скончался 31 августа 1867 г. и был похоронен на кладбище Монпарнас, рядом со столь ненавистным ему отчимом генералом Опиком.



на русском  In English

Հավանաբար կհետաքրքրի նաև...


Կիսվիր հրապարակմամբ ընկերներիդ հետ...



loading...

Загрузка...



Այլ հոդվածներ «Шарль Бодлер и мадам Сабатье»  թեմայով կարդա ԱՅՍՏԵՂ:

Առաջարկում ենք նաև...


Любовь великих людей բաժնի ԱՄԵՆԱԸՆԹԵՐՑՎԱԾԸ՝ այստեղ


Կատեգորիա: Любовь великих людей | Ավելացրեց: Admin (16.07.12) Դիտումներ: 2210 | Տեգեր: Шарль Бодлер и мадам Сабатье, Любовь великих людей